Борзянка

Статья Кишенского "Заметки борзятника"

ЗАМЕТКИ БОРЗЯТНИКА.

В. статье своей помещенной в. 4-й и 5-й книге «Журнала Охоты» за настоящий год, мы сделали легкий очерк степной охоты, или скорее одного вида, способа степной охоты, именно охоты в. наездку. Теперь мы хотим потолковать поподробнее о степной охоте вообще, сообщит охотникам свои замечания.

Темой этой статьи я беру статью г-на Мачеварианова, замечательную во многих отношениях, помещенную в. первых 3-хъ книгах «Журнала Охоты» тоже за настоящий год. Беру же эту статью за тему потому, что эта статья требует возражений, и, возражая, т. е. восстановливая истину, я сообщу свои замечания и опровергну то, что у г. Мачеварианова несправедливо, следовательно, одним камнем убью двух зайцев. Возражений же эта статья требует по следующим причинам: во-первых г. Мачеварианов ни за что, ни про что бранить всех борзятников огулом,— и хотя от этой брани борзятникам ни тепло, ни холодно, а все таки их следует защитить, потому что, по рекомендации г. Мачеварианова, иной молодой охотник побоится завести даже знакомство с. нашим братом, другой побоится охотиться с одними борзыми, он не сделаться борзятником, изображенным г. Мачевариановым, в. особенности, если он не встретит возражений автору статьи «заметки старого провинцальнаго охотника» — в. таком случае он подумает, что иного борзятника и найти нельзя. Во-вторых, «заметки стар. пров. охот.» требуют возражения потому, что г. Мачеварианов выставляет охоту с одними борзыми в таком непривлекательном виде, что у всякого новичка, не могущего иметь борзых, и стаю гончих, сразу отшибет охоту завести парочки две борзых и получать от них полнейшее удовлетворение своей страсти. Помилуйте! кто пожелает заняться охотою, которая ограничится травлею пары зайчишек в. неделю, на которой лису и волка посмотреть не придется, которая, наконец, портить собак, как бы они хороши не были. Влияние же статья г. Мачеварианова может произвести, во-первых, потому что, как видно, он старый охотник, во-вторых, поможет этому влиянию то, что он знаком даже с охотниками прошлого столетия 1 в третьих, потому что Журнал охоты наполнен статьями охотников - ружейников, а охотников с. борзыми помещены только две статьи Мачеварианова и моя. Последняя—легкий очерк.

Прежде всего, скажем, что в. статье г. Мачеварианова говорится много дела и чем бы ему браниться и разбирать книги и статьи, которых ни один охотник читать не будет, а бросить под стол, он лучше бы сделал, еслибъ написал книгу о приметах, местах нахождения русских борзых собак, об их породах, о воспитании их и пр. и пр.; то же самое относительно гончих—книги необходимой для охотников псарей и каковой у нас нет и не было.2 Многие бы занялись выводкою пород, да не знают даже как приступить к. этому. Г. Мачеварианов, мы уверены, написал бы дельно, потому что кроме его опыта и знания, которые видны в. его статье, ему помогло бы то, что он знаком и с новейшими теориями об улучшение пород, в том числе и с тeopией Дарвина. Жалко даже видеть, как человек почтенных лет, дельный охотник, живущий во второй половине текущего столетия, вместо того чтоб делать дело, относится с презреньем к. людям, которые быть может не менее почтенны, не менее дельны, не менее образованы, чем настоящие охотники с борзыми. Все эти эпитеты: «Мордва, пьяницы, однодворцы — просто грусть наводят, потому что дают оружие в руки всем ратующим против охоты, дают повод этим господам обвинять охотников в ретроградстве, невежестве и т. п. и тЬмъ истреблять в. молодом поколении страсть к охоте и в особенности охоте русской.

По моему не следует бранить даже господ, одевающихся в красные мундиры, коверкающих англичан и портящих русский, первый в миpe язык по гибкости и богатству, переделывать его на дубовый нижегородско-фрранцузкий язык г. Щапова, с комп. Что бранить Богом убитых, рожденных для подражания? Стоютъ ли они даже насмешек— не следъ из пушек стрелять по воробьям, да еще ощипанным, в чужих перьях.

Г. Мачеварианов пишет:

1) Истые борзятники травят одних зайцев и пр. и пр. (Ж. О. № 3 стр. 32.) В этой ругани г. Мачеварианов обзывает нас «Курдами, башибузуками»; «езда наша сопровождается гиком, гамом, неистовым криком.» «Собаки у нас без свор, бросаются поперегъ,

на встречу, сшибаются, кувыркаются, охотники сталкиваются—одним словом совершенное подобие Лиссабонскаго землетрясения.» «Потом у нас, борзятников, идет спор о шкурке.»

В ответь на всю эту ругань я могу попросить только прочесть мою статейку: «Охота въ наездку.» Где в ней крик, гам и все безобразия? Если Роман Киреевичъ мой не мог травить без крику,— то, знаем мы, что у г. Мачеварианова и других его бы усмирили, но дело то в том, что Киричъ мои был такой же охотник, как и я; за что же из охотника сделаю автомата и ненавистника охоты, да и потом, кричал то он бывало только во время травли, — следовательно, вред от этого бывал небольшой. По кустам борзятники не ездять, а заезжаетъ из них один, как и было мною указано в моем очерки, много двое, у остальных же собаки на своре. Так делается, покрайней мере, у дельных борзятников.

2) На странице 34 той же книги и въ 1-й книге, г. Мачеварианов выставляет борзятников и мелкотравчатых пьяницами и негодными товарищами на охоте. Потом он пишет, что борзятниками бывают: «Мордва, однодворцы, крестьяне». На это мы можем возразить: первое,— что, по крайней мере, из десяти охотников борзятниковъ, съ которыми я был знакомь в Аткарскомъ и Сердобскомъ уездах, все были старые дворяне, записанные въ шестую часть дворянской родословной книги; только один, охотник в отставке, слепой старик принадлежал к записанным в четвертую или пятую часть. Но, кроме, шуток, я полагаю — каждый истинный охотник понимает, что въ том, что сам дворянин подражает въ хорошем однодворцам и крестьянам—дурного ничего нет! Потом надо только пожалеть г. Мачеварианова, что он знакомился съ такими Мордвами однодворцами и мужиками-пьяницами и несмыслящими въ охоте ни бельмеса. Честное слово! поговорку насчетъ фляги я вычитал только въ статье г. Мачеварианова, а до сей поры не знал и отъ собратьев охотников-борзятников не слыхал. А вот что я слыхал: был господин въ Аткарскомъ уезде, имевший большую охоту; во время отъезжих полей этот господин допивался со своими припевающими до того, что кутежи их оканчивались тем, что в корыто, в котором кормили собак, наливали водки и господа, по голосу рога, выходили на четвереньках, подходили къ корыту, слушались всЬхъ «атрышей» и „абруцей" и лакали из корыта водку. Что еслибъ борзятник, хоть бы и я, на основании этой легенды, объявил бы, что все охотники, имеющие стаю гончих,— пьяницы и лакают из корыта,—как бы назвал меня г. Мачеварианов? Напротив, скажу, что все легенды о пьянствах охотников въ отъезжих полях—клевета, враки, а если и были когда, то давно кончились, как кончились вельможи, презрите къ имеющим небольшое состояние, как кончился тон милостивцев, въ особенности въ литературе, хотя бы и охотничьей!

Приступим теперь къ делу:

Г. Мачеварианов пишет, что борзятники травят только зайцев, а лис и волков в глаза не видят, и что зайцев то—и то травят штуки две в неделю, от того де и собак у борзятников не может быть хороших.

Я могу сказать, что упомянутый мною въ статье. «Охота в наездку». Максим Митрофанов, крестьянин С. Копенъ, Аткарскаго уезда, травливалъ один, съ одною собакою, по десятку и по полутора десятка лис въ осень — охотясь по праздникам. Пусть же по совести скажут имеющие большие охоты—могут ли они считать по десятку лис на охотника въ осень? Ни одного поля я не помню, кроме первых двух, трех, съ начала осени, когда собаки еще не выправились как следует, чтобъ я ворочался с охоты без одного или пары зайцев на свору.

По совести скажу, что охота борзятников и мелкотравчатых всегда добычливее охоты съ большими стаями—но где? вот вопрос первый, и как охотиться, вопрос второй. Охоту никак нельзя вложить въ тесную рамку, она зависит от местностей больше всего. Скажите, пожалуйста, для чего гончая въ наших совершенно безлесных местах, и наоборот, на что борзая вы непроходимых лесах без полян и полей. Вот в этом то вся и штука, которую упустил из виду г. Мачеварианов. Если вздумать охотиться съ борзыми въ наездку или въ узерку, которая таже наездка, напр, въ Смоленской губернии, где леса более полей и зверь весь въ лесу, то не то что въ неделю и въ месяцъ не затравишь зайчишку, разве случай подвернется. Въ таких местах нужны гончии, и без них охота немыслима. Чуть ли не к этому же роду принадлежит и местность Симбирской губ., где вероятно охотился г. Мачеварианов. Это я заключаю из того, что Мордва живет более всего въ Симбирской и Нижегородской губ.—въ Саратовской же их вовсе нет.

Поэтому неудивительно, что борзятники, если они есть в таких местностях, травят по зайцу въ неделю. Да и то это подвержено сомнению относительно местностей, о которых говорить автор статьи, потому именно, что он говорить об охотниках крестьянах и Мордвахъ, а эти господа не те люди, чтобы охотиться способом недобычливым.— Наир. въ Смоленской, частью Тверской губ., вы у крестьян никогда не увидите борзой, а, напротив, ружейниковъ-крестьянъ много, и гончих увидите часто. Дело то в том, что г. Мачеварианов впал въ ту же ошибку, как г. Петров,— не определил местности, где охота съ одними борзыми не добычлива, а по этому негодна, и ругает эту охоту огулом, между тем как я, любящий и охоту съ гончими, говорю, что въ Аткарскомъ, Балашевскомъ, Камышинскомъ уездахъ, въ части Тамбовской губ., Воронежской, а также и в степях безлесных,— борзятникам житье, охота с борзыми без гончих добычлива, весела. Кто любить движение, действительную охоту, тому гораздо веселее ехать по степи, поднимать русаков, подозривать лис, или заехать въ лощинку, кусты, хлопнуть арапником, чем стоять под островом и не увидать в конец ничего.

Кто бывал или живал подолгу в степях, тот очень хорошо знает, что там зайцев, матерых русаков, можно найти только в степях, мелких лесочках, кустах, лис столько же в лесах, сколько и в полях, потому что лисы мышкуют более в поле, чем в лесу; кроме того есть и лисы, которые норы даже роют в степи, в ковылях, сорахъ, кустиках персика. Следовательно, гончая совершенно излишни и дело обходится без них. Съ тЬмъ мнением г. Петрова, которым он утверждает, что борзятнику достается более свежий заяц, чем из под гону, я не совсем согласен. Туже песенку надо было спеть иначе. Но сначала приведем слова г. Мачеварианова и г. Дрианскаго: первый говорить, «что и мы (т. е. охотники с гончими) едем из острова в остров не зря, а выстроившись въ линию»... И прекрасно!- стало быть и г. Мачеварианов признает пользу охоты въ наездку,— так за что же он ругает борзятников, которые охотятся именно этою наездкою? ведь гончия в центре могут и не быть и тогда линия не потеряет своей силы!—Г. Дрианский разсказываетъ пробу Карая — отчего же, если справедливы слова г. Мачеварианова, что въ лесу такие же быстрые русаки, какъ и степные, не попробовали Карая на гонном зайце? То то и есть, в этом суть то вся, что в степных местах в лесу, в большом острове, лежать: беляк, да русаки летники или же не сильные, не надеющиеся на ноги. Сильный степняга в мелкий остров и то не пойдет, а легкий, на открытом месте, чтоб ему было видно во все стороны. Вот почему из под гону не ходят резвые зайцы, доставля-ющее наслаждение, потому что я совершенно согласен съ г. Мачевариановымъ, только на матером русаке можно видеть резвость собаки и вполне насладиться охотой. Обь волках мы скажем ниже, а лисы для - настоящих резвых борзых—кошки.

Мнение г. Петрова потому неверно, что в хороших больших охотах первое дело гнать из острова волка и лису, а не зайчишек, и последние выскакивают из острова не от гону по них, а от шуму, производимого гончими, почему и называются шумовыми. Если же гончих запустят именно съ целью травить зайцев, тогда происходить не травля, а душение зайчишек, потому что со страху заяц летит прямо в рот борзякамъ—и тут ни резвости, ни сметки собак не видно. Для подобной охоты въ особенности пригодны собаки, которых называет г. Мачеварианов,—пылкая, имеющая бросок, по его, г. Мачеварианова, словам опять таки,—об этом броски мы скажем ниже,—собаки, годные на коротке, как говорили мы. Следовательно, можно вполне верить г. Мачеварианову в том, что он травил резвых русаков, но только никак не бегущих из острова из под гончих, а поднятых въ поле во время наездки, или же уж как нибудь насильно загнатаго в остров и выгнанного оттуда.

Вообще при больших охотах ценится звЬрь, а не заяц, тоже мы видим у Дрианскаго, поэтому охотятся въ тех. островах, где более зверя, а из этого выходит, что в больших охотах из под острова зайцев почти вовсе не травят, потому что берегут зверя. Если охотник вздумал бы пускать собак по зайцам, то тогда, во время травли зайца, мог бы уйти волк или лиса. При охоте в наездку один травить русака, и если бы въ то время выскочила лиса, то остались другие охотники, у которых она была бы на виду, и которые могли бы затравить; стало быть, при охоте въ наездку травится более зайцев, и зайцев более резвых, чем под островом, а из этого следует, что никак собака не отвыкнет скакать, не будет лишена практики, а напротив, нужно бояться, что она замучается, если ездить ежедневно без дневок.

Чтоб показать окончательно возможность добычливой охоты без гончих, упомянем об охоте в узерку и по пороше. Первая бывает когда русак выцвететъ, а снега еще нет, и зайца видно въ степи, а особенно в озимых полях, далеко. Вторая охота известна всем. Для чего же тут гончая? Въ первой охоте глаз охотника наводит лучше всех гончих, во второй малик укажет и доведет опять лучше гончих!

И так, кажется, мы достаточно доказали, что охота съ одними борзыми вовсе не заслуживает презрения, что она не менъе, а более добычлива, отьделительно зайцевъ и лис, что она подвижнее охоты съ гончими. Наконец эта охота чисто русская и кроме России нигде ее нет, разве у Киргиз и Калмыков, но у них балабаны играют главную роль, а борзыя только оканчиваютъ (?) зайца. Между тем как большая охота и заграничная борзая охота, занятие чисто аристократическое, наша охота съ борзыми—демократическая, потому что она доступна всем.

Я не понимаю даже мысли г. Мачеварианова в ругани борзятников—как же быть то тЬмъ, которые не имеют возможности держать по 30—40 смычков гончихъ? Бросить охоту? Не Ездить съ борзыми? Или, как он советует, пристать къ большой охоте? На последнее я скажу вот что: настоящих, горячих, знатоков охотников, между борзятниками гораздо, несравненно более, чем между охотниками с большими стаями гончих и борзых. Причина тому очень простая: большие охоты-заводились прежде помещиками, заводятся теперь купцами из тщеславия, чтоб сказать: «моя охота», «у меня столько то собак» и пр. пр.—и набираются въ эти охоты недоноски разных сортов. Борзятнику или мелкотравчатому, имеющему смычка ,3 — 4 гончих да своры три борзых, тщеславиться нечем и он заводить собак из страсти къ охоте. Пусть г. Мачеварианов, положа руку на сердце скажет, много ли он знал и знает больших охот въ надлежащем виде.? Укажу; хоть на охоту г. Ж-каго, который просил у него щенят, эта охота известна своим безобразием! Далее шкурятниковъ столько же и съ большими охотами, сколько и съ малыми. Укажу хоть на А....ва, Пензенского охотника, с которым не было возможности охотиться, потому что ни одного лаза никогда не достанется примкнувшему къ нему. Теперь спрашивается, зачем же я примкнусь къ большой охоте? для того чтоб мне, понимающему и знающему охоту, попасть под команду самодура и невежи, или же для того, чтоб быть понятым и благородным свидетелем при травле патрона! Не люблю я, признаться, прихлебывать из чужой чашки,— хоть небольшая да своя, сам ей и хозяин; хорошо сдълалъ—сам, плохо—на себя и пеняй! А не могу не сказать, до сих пор помню съезды мелкотравчатых, бывшие в СердобскЬ под начальством бывалаго, знатока охотника, Владимира Лаврентьевича Синцова, обучившаго не одного юношу— охотника справедливого, который не полезет в гору из за шкуры, съ кого бы она ни была!

Но мой советь молодым охотникам!, съезжаться съ другими осторожнее: иные слишком увлекаются, что ведет к вЪчнымъ спорам, дрязгам. Свиньи есть во всех сортах охотников,- точно также как есть и порядочные люди.

Перейдем теперь к борзым собакам. Относительно их г. Мачеварианов высказывает много дельных, мыслей, хотя в некоторых пунктах и не совершенно ясно, как увидим далее. Повторяем—было бы много полезнее для всех, если б он, вместо ругани мелких охотников и охот, написал бы руководство для охотников съ борзыми и гончими. «Литература республика, въ ней нет королей,» сказал Гольдсмитъ Джонсону.—Охота республика демократическая, в ней нет аристократов, скажу я г. Мачеварианова. Борзятников и мелкотравчатых большинство и из всех сословий поэтому, так как «Журнал Охоты» должен быть для всех, а никак для одних богачей, то и писать въ него нужно полезное большинству, а не некоторым!, личностями и не некоторым, охотам, которым нужен Оеопенъ, а не книги, и без Оеопена большая охота ни съ какими журналами существовать не может.

Первое что не ясно у г. Мачеварианова так это то, что называет он браскомъ. То ли это, что собака бросается только съ места на зайца или зверя и бьетъ его словно пулею, или же то, что собака, подскакав поближе къ зайцу, наддаетъ скоку, метнется и сшибетъ косаго? Наконец, собака, имеющая бросок, бывает ли пылкая, т. е. годная на коротке или же она может быть и дальногонная? Всякая резвая, достойная названия борзой, обладает броском, т. е. она, подскакав къ зайцу въ меру, быстро наддает и в миг сшибает зайца. Но есть собаки, который и годны на один бросок, и если дело идет об охоте въ степи с матерым русаком, вскакивающим сажен за сто от собаки, то после перваго броска с места,— собака скачет как дворняга и отстает далеко от настоящих, хороших, сильных борзяковъ. Первого рода бросок составляет принадлежность хороших собак; втораго рода бросок годен только въ травле из под гончих, когда охотник по гону знает, где выскочить заяц и потому может дождаться его, так что заяц влетит прямо в рот борзой. Въ средней России въ особенности пригодны эти собаки, ловящие на коротке, потому что при небольших полях, при отсутствии русаков такой резвости как степные, наконец, при охоте с гончими, когда заяц выскакивает от охотника всегда близко,—дальних гонок быть не может и нужна собака, бьющая как пуля. Въ степи же, где зачастую гоны бывают въ три и более верст, такие собаки негодны, или же годны только под островами. Там нужны собаки сильные. Не потому говорю я это, что я видел и "охотился только съ тянигузами, а потому скорее, что я не знал греха—ухода зайца от собак, покуда у меня были названныя собаки. Инаго русака, бывало, сварят не отпустивши на такое расстояние, на какое он выскочил от охотника, а за другим скачут версты—тут нужна сила.

Псовыя собаки, по словам степных охотников, принадлежать именно к собакамъ пылким, годным на коротке, что вероятно даже по их происхождению из местностей, способствующих быстрому и короткому лову, как мы сейчас сказали. Крымки напротив, тянуть всегда вдаль, берут не быстротою, а силою, утомят зайца и тогда поймают, оне -то и есть более или менее- тянигузы.

Вследствие этих двух разных достоинств этих двух пород и явилась мысль скрещивать их и этим скрещиваньем произвести породу, обладающую быстротою и силою. Действительно, из этой новой породы, произошедшей от помеси псовых с крымками, получаются едва ли не лучшие собаки въ мире. Они соединяют в себе быстроту с силою. Но эту силу, силу для скачки, не нужно смешивать съ силою, проявляющуюся при травле например, волка, при борьбе с волком. Иная собака въ этой травле очень сильна, а въ скачке годна только на короткЬ. Впрочем, надо сказать, что порода ръзвыхъ собак, годных как для травли русака, так равно и матераго волка, давно утрачена—страстью нашею къ иностранному. Стараго волка, сколько мне ни приводилось видеть самому и узнавать оть охотников, нынче не травят въ одну свору, и все о подобной травле только слышали. Сытый волк перепортить собак и уйдет, голоднаго волка собака не догонит, а если догонит, или скорее волк из острова наскочить на собак, то будет тоже, что и от сытаго. Молодаго же волка затравить легче лисы и русака, скоку у него нет, а робок он как овца. Въ Аткарске было, что старый волк отбился от всей охоты А....ва, между тем как накануне или за день в одно поле—в моем имении, при мне, г. А....въ взял восемь волков.

Спешу оговориться: я относительно знания достоинств пород не силен, но что только твердо я знаю, так это то, что из полукрымокъ выдаются такие собаки, лучше которых желать нечего! Но, опять таки, я говорю о степях; видав же охоты средних губ., я почти утвердительно могу сказать, что полукрымки годны везде. Въ Нижегородской губ. у брата Павла Дмитриевича Кишенскэго были собаки куцые; в степи, на степных русаках я их не видал, но на охоте въ тамошней местности эти собаки были совершенство. Откуда происходили эти собаки— я не знаю.

Английские собаки окончательно и решительно никуда не годны въ Poccии. Съ начала осени, при тепле, они еще бредить, хотя и уступают нашим туземкам, и никогда не обладают тою силою и злобою, (?) которая есть въ последнихъ, —но с заморозками, при холодных дождях, англичанки — мокрыя курицы, согнутся въ дугу, взъерошатся—жалко глядеть. После трех гонов англичанка подожмет лапки, при малейшем морозе—без ног! Насмотрелся я на них.

Меня не мало удивило предложение г. Чилищева улучшать борзую породу Английскими борзыми. Этим делом уже занимаются у нас къ несчастью не мало господ Нижегородце-англичанъ. Съ борзыми, лягашами, гончими, случится тоже, что случилось съ русскими породами лошадей, которых за границею и видом не видать, и слыхом не слыхать. Куда делись наши лошади, которыя тройкою, крупною рысью, возили барские колымаги пудов в 50—60, делая станции по 40—50 верст? Куда делись битюги? Куда деваются обвинки, вятки, донцы? Лошади годные на все, следовательно,— полезные всеЬмъ. Все это заброшено, перепорчено английскими скакунами, т. е. лошадьми безполезнейшими въ Mipe, (?) негодными ни для какой работы, годными только для азартной игры в заклады на скачках! Бьют русское полезное, дельное, сильное—вводят иностранную дрань, нарядятся в красные мундиры, сядут на английскую лошадь, прицепят коленкоровых борзых на сворку съ машинкою, и говорить: «слава, тебе Господи! мы настоящие Англичане, русскаго духу нет даже». Гончих русских не осталось и следа, Лягавых—красивых, с чутьем верховым, тонким, сильным—поменяли на жиблястыхъ гонялокъ (?) из Англии,— а подумал ли кто нибудь, когда нибудь улучшать въ самой себе русския породы скота, лошадей, собак? Гадко даже делается, когда подумаешь о гибели наших сокровищ не развитых, не улучшенных, а убитых иностранными дрянями! (?!) — или легче привести дрянь да и портить ею хорошее, чем хлопотать да вывести из своего хорошего прекрасное! Господи! что крику было об нашем рогатом скоте, и дрянь то, и никуда не годен, и хлопотать за ним, не стоить, — навозили и швейцарских 3, голландских, английских, и все это падало, и все это породы не давало— настоящей, самостоятельной. Глядел, глядел на это Дмитрия Александрович Путята, Вяземский помещик, накупил коров въ Вязьме да Дорогобуже на базарах, у крестьян да дворовых, и повел породу—в двенадцать лет вывел коров, побивших на выставке всЬхъ (?) иностранных. Вота как нужно делать г. Чилищевъ, а не таскать из за границы цуцекъ, да портить наших псовых, полукрымокъ и пр. Чистой породы русской нить — говорите вы? А вы почем знаете? Наше невежество в русских породах простирается до безобразия. Помню я каких косарей шилохвостых показали мне в Петровско-Разумовскомъ, под именем битюковъ! А битюковъ я в Москве видал раза два, три, чистых, кровных, даже пегих. И толкуйте после этого—пород у нас нътъ. Крику об Першеронкахъ подняли у нас—страсть. А о своих першеронкахъ (?) обвинкахъ никто не слыхал!

Съ устраиваемыми ежегодными выставками, явятся и наши чистые породы, которая теперь неизвестны. На слуху и на виду у нас только охоты большие, между тем как есть чистые породы у многих мелкотравчатых и борзятников, живущих въ глуши одинокими. Не потому явятся на выставки породы, что будут присуждаемы награды, а потому что на этих выставках можно будить продавать лишних собак и щенят за сотни рублей. Если у нас к медалям относятся довольно хладнокровно, то нехладнокровно относятся к деньгам, и деньголюбие нельзя пожаловаться чтоб не развивалось у нас. Но чтоб выставки эти приносили настоящую пользу русской охоте, я предложить бы два средства: первое— назначать награды только чисто русским породам, а второе не устраивать выставок въ одной Москве, а, избрав четыре, пять городов, устраивать в них выставки поочередно. Россия слишком обширна, чтоб у ней было одно средоточие. На Московской выставки будутъ являться- собаки одних богачей, небогатым же людям не под силу доставлять собак за тысячу верст, кормить и содержать ихъ въ Москве. Следовательно, далеко не всЪ породы, или все лучшие собаки будут являться в Москву, через это будет ущерб породам и охотникам. Мне кажется ни общество, ни выставки и награды никак не могут существовать для одних богачей!

Наконец я предложил бы, для окончательного доказательства превосходства борзых русских над всеми собаками въ мире, борзыми, разумеется,—устроить въ Москве всемирную садку съ большими закладами—авось тогда бросят англизировать наших псов. Вместе съ тем нашим собакам открылся бы сбыть, возвысилась бы на них цена, а это поощрило бы борзятников и мелкотравчатых блюсти породу и заводить кровных собак.

Д. Кишенский

(Окончание).

Въ прошлой статьи мы вскользь упомянули только о породах борзых и о выводе чистых пород добрых борзых собак. Между тем высказанная въ той статье мысль, что псовыя собаки отличаются пылкостью, т. е. резвостью на коротка, подтверждается несколькими статьями, помещенными въ «Журнале Охоты;» но в других статьях за то или отзываются о полукровкахъ с полнейшим презрением, как например, въ отчете о выставке, где о полукрымкахъ сказано как-то огулом, не перечислены владельцы их и качества собак, хотя и поименованы все дворняги и С. Бернардки, или же, как в другой статье, хотят лишить полукрымокъ всех наград, выдаваемых на выставках и предлагают выдавать их только псовым собакам да хортымъ т. е. большею частью английским ублюдкамъ ни на какое дело не годным. Подобные стеснения относительно пород собак въ России немыслимы. Въ Англии, где местность почти везде одинаковая, точно так же как условия, при которых производится травля, может существовать одна порода собак, у нас же, при разнообразии местности и сказанных условиях, одна порода собак никак не может удовлетво-рить охотников целой Poccии. Посмотрим на происхождение двух пород собак: псовых и так называемых крымокъ. Родина псовых собак: Ярославская и Костромская губерния, т. е. губернии, бывшия прежде, а частью и теперь, лесныя, съ небольшими полями, окруженными лесами. Из этого выходить первое то, что в этих губерниях живет более беляков чем русаков; последнее же никогда не бывают так сильны и резвы как русаки степные, так как в степях зайцу не служат защитою от нападений. Во вторых, в лесной местности помянутых губерний необходимо нужно охотиться съ гончими, следовательно, зайцы выскакивают на близком расстоянии от собак, так как охотник или стоить на лазу, или может во время подъехать к нему; из под гончих зайцев травят больше встречных, а если и пропустить сераго, то все-таки на очень небольшое расстояние. Если бы случилось въ лесистой местности, что вскочил бы русак сильный и быстрый, как степной, саженях во ста от собак, то, прежде чем собаки подоспеют к нему, он уйдет в лес. Из этого прямо следует, что от борзых, употребляемых в лесистых местностях, не требуется большой силы и жадности, потому что травля короткая, а от них требуется только кратковременная быстрота, чтоб они били зайцев как пуля, чтоб у них был брасокъ с места.

Совершенно другая местность родина крымокъ; родина эта—безлесные степи Крыма и средней Азии. Охота в этих местностях производится въ наездку и часто, въ особенности въ сухое время или по морозу, когда топот лошади раздается звонко и слышен далеко, русаки и тумаки выскакивают далеко, не ближе восьмидесяти, ста, а иногда и более сажен, следовательно, как бы ни была быстра собака, но убить русака как пуля она не может, догнать зайца, русака или тумака, обладающего силою и быстротою почти равными собаке, последнею иногда невозможно и ей приходится загонять зайца, т. е. обезсилить его долгою травлею, а тогда уже, наддав, сделав брасокъ, поймать его. У степных крымокъ, на основами сказаннаго, и должны были развиться сила и жадность, может быть даже в ущерб быстроте, если сравнить их с псовыми, для того чтоб крымки могли скакать не переставая несколько верст и не бросали травли.

Из написанаго видно, что мнения охотников о качествах и достоинствах псовых и крымских собак подтверждаются и условиями, среди которых образовались эта породы. Мнения же эта, разумеется, образовались из опыта, а никак не на основании догадок. Достоинства псовых: резвость на коротке, бросок съ места, пороки: пылкость, т. е. отсутствие силы на дальнее расстояние и отсутствие жадности и терпения скакать за зайцем несколько верст. Достоинства крымокъ: сила и жадность, порок: отсутствие броска съ места и той резвости, которою обладают псовые собаки, напротив, многие, большая часть из них, обладают способностью тянуть, т. е. не догонять зайца быстрым бегом, а загонять его, обезсиливать долгою травлею.

Каждая из этих пород хороша и годна в местах их родины, в особенности псовая, крымки же требуют усовершенствования даже для родных их степей. Для большей же части средней и южной России, где находится самое большое количество наших охотников съ борзыми, обе эти породы требуют усовершенствования, в особенности для охотников, имеющих одних борзых без гончих. Эта потребность давно сознана охотниками, и потому, в наших степных губерниях явилась порода полукрымокъ, т. е. помеси крымокъ с псовыми, и эта порода отвечает всем требованиям степной охоты: обладая резвостью, она сильна и злобна (скорее, жадна, потому что злобою обладают и псовая собаки). Вследствие этаго полукрымки находятся у всех степных охотников за небольшим исключением.

На основании сказанного, нас чрезвычайно удивляет слишком большая заботливость о сохранении псовых пород и в особенности в ущерб другим породам. Для лесистых местностей чистые породы псовых собак выполняют все требования охотников—и прекрасно, пусть в этих местностях и ведут эти чистые породы, но как же можно стеснять охотников и стараться насильственным (?) образом распространять породу в таких местностях, где порода негодна? Ведь никому же не придет в голову распространять в Кавказских горах рысаков. Почему же спрашивается невозможна помесь нашей псовой породы с крымскою, когда только от этой помеси можно ожидать породы, годной для пешей степной охоты, породы, обладающей всеми хорошими сторонами борзых собак. Въ педантизм впадать никогда не следует, что мы видим на немцах, педантах во всем, но за то и не имеющих ничего особенно хорошего. По настоящему у нас должны быть несколько пород борзых собак; они и есть, потому что в Poccии у мелких охотников разсеяно много пород, о которых мы мало знаем, и который, при небрежном даже обращение с ними, и при плохом подборе производителей, все-таки доставляют вполне резвых, крепких, поимистых собак. Mне кажется, что ограничивать количество пород, могущих получить награды, чистейший абсурд. Цель наша иметь отличных собак, награды и надо давать отличным собакам —псовыя ли они или полукрымки; вот Английским собакам Действительно наград давать не след, потому что, во первых, нам нужны свои породы, а во вторых, потому что английская собаки годны только на выставку, для суда по баллам, но никак не в поле и на суд по садке, т. е. по резвости, злобе и жадности 5).

Установив раз, что обе породы требуют усовершенствования и что одна порода пополняет другую, мы должны придти именно к тому, к чему пришло большинство охотников, как мы сказали выше, т. е. к скрещиванию псовых с крымками. Но это скрещиванье никак не должно быть произведено только одним припуском полукрымки к псовой, и дальнейшее ведение породы не должно быть произве-дено опять псовыми, как то предлагают. По моему, скрестивши псовых с крымками, дальнейшую породу надо повести именно от помеси, произошедшей от этого скрещиванья, не подновляя в помеси ни псовой, ни крымской породы, а улучшая помесь только самое в себе, т. е., отбирая на племя лучших собак. Таким способом установится порода, обладающая хорошими сторонами обоих пород — родоначальников! дурная же стороны уничтожатся подбором производителей. Чтоб эта новая порода уклонилась в одну сторону, т. е. чтоб в ней преобладали признаки крымки или псовой собаки, бояться нечего, потому что обе породы одинаково стойки и стары; еслибъ это даже и случилось, то это не составило бы порока, потому что обе породы хороши. Скрещиванье это уже произведено многими, поэтому, по моему мнению, следует обратить внимание на породу полукрымокъ и, улучшая эту породу самое в себе, вывести собак именно таких, какие удовлетворили бы самого прихотливаго охотника. Точно также как Англичане, скрестивши свою старую породу лошадей, повели от помеси самостоятельную породу, улучшая ее самое в себе и, посредством этого улучшения, вывели своих скакунов.

Чтоб закончить о выставках собак и о породах, о которых мы начали говорить еще в прошлой статье, нам остается сказать несколько слов о присуждение наград по баллам. Относительно этого способа мы совершенно согласны с г. Коршемъ, но кроме того, мы никогда не признаем какое бы то -ни было достоинство за премированиемъ собак по баллам по следующим причинам: во-первых, что требуется от Английских собак их хозяевами, Англичанами?—травля зайцев, редко лисиц; кроме того у Англичан одна порода собак борзых, следовательно у Англичан есть смысл присуждать премии по баллам, так как от всех собак требуется одно и тоже. У нас иное дело, всякий охотник знает или видел красивых собак, которыя на выставки получили бы непременно первую награду, между тем эти собаки при одном виде волка бросаются не за ним, а от него, под ноги к охотнику! Есть даже такия, которые не берут лис — спрашивается, за что же награждать-то их? Или отделить зайчатницъ от звероловов? но как узнать зайчатницу, признаки у ней совершенно те же, что и у волкодавов, а злобы нет ни на грош! Во вторых, мы знаем целыя породы красивых собак, отвечающих всем требованиям охотника по виду—но никуда не годных в поле; та же история как и с Английскими привозными и туземными скакунами, на которых не сядет ни один истый охотник для того чтоб ехать на охоту, а сядет на черкеса, донца, киргиза. За что же премировать тупиц? Наконец, в третьих, возьмем первую нашу псовую выставку,— по первому взгляду, а не то что при рассмотрении, золотую медаль заслуживает ни как не Награждай г. Чебышева, а Победимъ г. Карцева; при ближайшем, точном paзсмотрении, даже П о х в а л Августьйшаго председателя общества заслуживает предпочтения перед Н а г р а ж д а е м ъ, хотя П о х в а л ъ хуже Победима).6 Отчего же произошла эта ошибка? Собаки одной породи, все звероловы и, несмотря на это, худшая собака оказалась лучшею?—а произошло это от баллов, сбивших с толку судей. Но я не осуждаю и не отбрасываю совершенно системы баллов, только надо, как справедливо говорить г. Коршъ, установить свои баллы для псовых, крымокъ и полукрымокъ, далее же никогда не присуждать премий по одним баллам, а непременно устраивать садки и присуждать награды первым собакам по баллам и на садке. Баллы будут служить ручательством в чистоте породы, а садка в дЪйствительномъ превосходстве злобы, резвости, и проч.. качеств собаки. По одной садке тоже нельзя премировать, потому что награду может получить безобразный ублюдокъ от дворняги и борзой, из которых ублюдковъ выдаются добрыя собаки, но не годные на племя. Только соединением баллов с садкою можно премировать действительно достойных собак.

Но с введением премирования на садках, нужно выбрать для выставок такое время, когда борзые собаки не с лежки, а, напротив, в красе, именно осень, октябрь напр. Убытку охотникам от осенней садки не может быть никакого, если взять во внимание то, что я говорил в прошлой статье о выставках, т. е. то, что выставки слЪдуетъ устраивать не в одной Москве, а поочередно в некоторых пунктах, могущих быть сосредоточием охотников извъстнаго округа. О пользе этого мы уже говорили, теперь же скажем, что при выставках в нескольких пунктах, одни и те же собаки не будут попадать ежегодно на выставки, что очень важно. Я не понимаю пользы ежегодных выставок в одном месте. Ведь в год порода не улучшится, новой не заведешь, даже новых собак не может. Явиться, давать же награды одним и тем же собакам кажется совершенно бесполезно. Между тем как если выставки повторялись бы в одном месте не ранее как через 3 — 4 года, то на них могли бы являться новыя собаки и даже нововыведенныхъ пород, хотя и не вполне установившихся.

Теперь обратимся к проектам новых охотничьих уставов, к причинам уменьшения дичи и способам ее сохранения от истребления.

Г-нъ П. Е. С—овъ изобрел особаго рода устав, по которому: 1-е, нарушается коренное русское право собственности, потому что самому владельцу нельзя будет охотиться на своей земле без дозволения, за которое он должен заплатить деньги! 2-ое, весь уЬздъ отдается во владение нескольким охотникам побогаче, которые могут не принять в свое общество кого нибудь из владЬльцевъ, тогда этот владелец лишен будет права охотиться на своей земле, а те некоторые будут охотиться на всех землях. 3-е Крестьяне окончательно лишены будут охоты —где же им. взять денег на порты—дармы, которые так хочется ввести г. С—ову.

По моему, в нашем уставе об охоте не следовало бы делать больших изменений, а сделать только следующее: усилить наказание за весеннюю охоту и за охоту в чужих дачах без дозволения; за волками же и медведями слЬдуетъ сделать воль-ную охоту во всЬхъ лесах и полях, как казенных, так равно в частных и общественных, т. е. снимаемых в аренду обществами охотников.

Но на что следует обратить внимание так это, во первых, на исполнение закона полицию, полостными старшинами и мировыми судьями, а, во вторых, на продажу дичи не в указную пору в городах, и за эту-то продажу следует назначить штрафы более чЪмъ за битье дичи въ ту же пору. Возьмем напр. Москву; в ней продается дичь до Петрова дня, в лавках явно. Чего же глядит полиция и торговые старосты? А до тех пор, пока полиция и мировые судьи Будуг смотреть на нарушения охотничьего устава как на пустое дело, до тех. пор никакие проекты, никакие уставы не помогут!

Но дало в том, действительно ли дичь уменьшается в Poccии от охоты в неуказанное время? Под большими городами действительно так, но вдали от них дичь уменьшается совершенно от других причин и именно от двух: от вырубки лесов и от увеличения количества хищных зверей и птиц.

Эти две причины достаточно обсуждались в Журнале Охоты и поэтому мы обнихъ распространяться не будем. Относительно лосей, диких коз, оленей, надобно сказать тоже, что и о дичи вообще в местностях около городов, т. е. то, что дичь эта уменьшается вследствие варварского истребления, хотя на уменьшения количества этих животных имеет также большое влияние и уничтожение лесов, пересыхание ручьев, болот, речек, и происходящее от этого лишение помянутых животных месть, куда бы они могли укрываться и прятаться от охотников. Но и относи-тельно этой охоты нужно сказать, что до тех. пор, пока полиция, в особенности сельская, не будет потворствовать нарушению устава об охоте, до тех пор не помогут никакие новые уставы, потому что они будить оставаться мертвыми буквами.

Если благоразумные охотники не могут воспрепятствовать варварскому и сумасшедшему истреблению лесов, они в силах сохранять дичь другим способом, именно, неустанным преследованием и истреблением хищных животных, в особенности волков, точно также как хищных птиц—ястребов, ворон, сорок и пр. Способ охоты на волков, доступный всем классам, изложен в Журнале Охоты, а результаты его вот какие в Новоторжскомъ уЬзде. Тверской губ. волки уничтожены совсем в какие нибудь три года! Еслибъ получающее Журнал Охоты, сами бы занялись этою охотою и постарались бы распространить ее между крестьянами, то вскоре, по предприимчивому духу русскаго народа, у нас явились бы артели, который стали бы, переходя с места на место, истреблять волков везде, тем более, что охота с загонщиками производится зимою, когда крестьяне или ничего не делают, или должны искать заработков, которые никогда не бывают выгодны. Подобный артели единственное средство истребления зверей, начинающих приносить громадный вред сельскому хозяйству, и по моему земства губерний, в особенности страдающих от зверя, должны бы озаботиться о заведение подобных артелей и по заведение их отдавать им. истребление волков по подряду, с платою известной суммы за убитаго волка. Волков же, для избежания мошенничеств, надо обязать представлять целых, не сняв с них шкуры, что зимою может быть произведено без всякого ущерба для кожи. Кроме пользы от истребления хищников для многих крестьян явился бы новый," выгодный заработать.

Как доказательство напрасного изменения охотничьего устава при настоящем отношение всевозможных начальств, можно привести следующий пример: законом давно запрещены капканы, отравы, тенеты, шатры и проч. и все это до сих пор употребляется крестьянами в дело. И, надобно заметить, что употребляют капканы и отравы именно крестьяне н е о х о т н и к и. Про подобные промыслы знают истастари шины, старосты, и никогда не прекращают этих противозаконных действий. Если пристать хорошенько к этим начальникам, отчего, они не ловят и не наказывают преступивших закон, то они отвечают: «Ктожъ его поймает! а между тем дело просто, узнали что у мужика есть зайцы, лисы пойманный или птица, то и надо их осмотреть—чем пойманы, а это узнает любой охотник. а тогда и отдай под суд. А то нътъ! преступивши закон показывает свою добычу старшинам, старостам, а они молчать — тут никакие законы не помогут, а вместе с тем и никакие общества.

Вообще надо сказать здесь правду, что ждать чего либо от местных, провинцальныхъ обществ охот решительно нечего '"). Изучив хорошо наше земское общество, мы вперед знаем, как составится подобное общество: «Поступай, брать, к нам в общество членом! все равно осень то ничего не делаешь, а у нас весело! точно поход! картеж, кутеж, вспомнишь военное время, иди-ка!» лриглашаетъ какого нибудь приятеля влиятельный член земства и общества охоты, хотя этот приятель ружье видал только у солдата, да в магазинах «Нет уж извините, господа, если вы выберите Н. в члены нашего общества, то я выхожу, да я думаю за мной последуют и многие! говорить тоже лице про какого нибудь П.—лучшаго охотника в губернии, и говорить оно потому, что Н. черняка положил ему, пли поругался с ним, и общество забалотировываетъ Н.

Нет ничего на свете скучнее, безалабернее, наших общественных охот и охот в компании с несколькими лицами; исключения чрезвычайно редки. Все веселья общества истому охотнику совершенно излишни, для него охота сама верх веселья. Спор о качестве собак, доходящий до неприятности, пуганье дичи сильною пальбою, споры из за затравленного или убитого зверя, преобладание одной личности, которая хочет чтоб все делалось по ее, а если не делается, то ссора, вражда, и пр, и пр. вот результаты охоты в компании! От души советую молодым охотникам охотиться одним, если у них есть сметка и страсть, то в год, много в два, они будут на столько опытны, что не уступят любому старому охотнику, а между тем избегнуть всех неприятностей. Въ особенности не советую ездить с большими охотами....

На coxpaнение и вывод пород, общества едва ли будут иметь какое либо влияние. Въ этом случае, как и вообще по всЬмъ вопросам охотничьего дела, гораздо полезнее, если будет одно большое общество для всей России; в этом обществе будут собираться капиталы, а с деньгами оно может принести большую пользу, не говоря уже о том, что подобное общество будет пользоваться большим влиянием на все дела охоты. Таковое общество и есть Императорское общество размн. пром. и охоты жив. и прав, охоты. Все же общества охот, имеющие совершенно другие основания против названного, и единственная цель которых охота, как общества: Московское, Невское, Нижегородское пр. собственно говоря, почти не могут принести видимой пользы.

Въ провинции же хорошо бы иметь отделы главного общества, но непременно с тою же целью, теми же основами, как и главное. Занятия этих отделов должны составлять: наблюдение за соблюдением законов охотничьего устава, для чего, во первых, они должны распространять в обществе мнения, что охота не пустяки, а во вторых, должны иметь власть требовать помощи полиции и право жаловаться на нее, в случае плохого надзора. Далее, отделы должны устраивать тиры, состязания к стрельбе, садки, выставки и пр. Но ни как не должно быть целых этих отделов, охота обществом и скупанье охотничьих угодий.

Но чтоб эти отделы приносили действительную пользу, надо стараться привлекать в члены охотников крестьян, разночинцев; они, будучи членами отделов, будут самые ревностные охранители охотничьих уставов. Но для того, чтоб привлечь их, нужно приглашать достойных б е з ъ платы за билет. Вообще же, как в обществе, так и в отделах, 50-ти рублевый взнос немыслим и с подобным взносом, по малому количеству членов, ни главное общество, ни, его отделы, пользы не принесут. Довольно бы 10, даже 8 руб. за билет. Тогда были бы и члены, были бы и деньги в обществе '').

1. Так г. Мачеварианов был знаком с г. Наумовым..

2. Эта книга уже давно написана, о чем сообщал и П. М. Мачеварианов в своей.

стать1!,—и в скором времени будет печататься особым* приложением к журналу. Ред.-

3) Съ гор да в степи, в болота, да где нибудь в Петровско-Разумовской академии.

5.Касательно этого вопроса, редакция конечно, несогласна с мнением автора. Ред

6) Автор может говорить это, только не видав означенных собак на выставке и судя только по одному рисунку, который конечно никогда не может составить вполне верное представление о собаках. Ред.

*) Съ этим мнением автора трудно согласиться. Fed.